По 3 дня ночевали в поле без еды и воды: волонтеры рассказали об эвакуации из Мариуполя, Лисичанска и других горячих точек

Есть люди, которые с самого первого дня полномасштабного вторжения ринулись на помощь нуждающимся. Эти люди — волонтеры. Они ежедневно заботятся о тех, кому это необходимо, кто лишился дома и ищет помощи. 

Так, организация Help People уже почти 4 месяца доставляет гуманитарные грузы и эвакуирует людей в безопасные места. Причем они вывозят людей не только из населенных пунктов, где идут боевые действия и есть большой риск обстрелов, но и из оккупированных. Например, из Мариуполя. Информатору удалось пообщаться с основателями и волонтерами организации: Алексеем Ворониным – основателем Help People, Майей Муравьевой – руководительницей по вопросам логистики, транспорта и гуманитарной помощи, Альбиной Шевченко – руководительницей по эвакуации, а также с водителем Владимиром.

Команда рассказала о всех сложностях волонтерства в нынешних условиях и о том, как дефицит топлива сказывается на работе, как при происходят взаимодействия с рашистами и многое другое. Если вам необходима помощь с эвакуацией, эвакуацией близких или необходимо доставить продукты, можете связаться с Help People. Либо же вы хотите присоединиться к организации или можете помочь финансово. По всем вопросам с волонтерами можно связаться через сайт, Facebook или Instagram. Они также есть во всех мессенджерах.

ГУМАНИТАРНАЯ ПОМОЩЬ И РАБОТА ОРГАНИЗАЦИИ (Алексей и Майя)

Расскажите об организации Help People: как и когда появилась? Чем занимаетесь?

— Алексей: С 24числа начали эвакуировать людей из Киева, Харькова. У меня была собственная компания по доставке автомобилей и прокат. Мы начали вывозить людей, потом уже стали доставлять гуманитарную помощь. Потом познакомились с Майей, стали партнерами и сейчас вывозим людей со всех горячих точек. На данный момент уже более 4500 человек эвакуировали и более 450 тонн провизии доставили. Это основные наши активности.

Майя: Для нас очень важны жизни наших водителей, поэтому мы тщательно обрабатываем информацию, составляем списки. У нас очень много заявок и на эвакуацию, и гуманитарную помощь.

Насколько сложно собрать и доставить помощь в горячую точку или оккупированную территорию?

—  Алексей: Сложно сейчас, потому что, во-первых, трудно заправить топливом машины, ведь оно фактически отсутствует как товар. Его нельзя приобрести в нужном количестве, чтобы заправить наши бусы, а они каждый день преодолевают более тысячи километров. Поэтому пытаемся найти канистры, складировать все что можем. Продумываем для того, чтобы сейчас в Днепре сделать склад, как минимум, из топлива. Во вторых, сложно держать технику в нормальном состоянии. Она ломается постоянно. Нагрузки велики.

Много помогают простые люди в сборах?

Алексей: Это происходит, но на сегодняшний день это уже пошло на очень существенный спад. Чувствуем, что люди уже устали. Да и нет ресурсов уже таких, как было раньше — во первого месяца войны.

Майя: Ну, действительно, сначала мы собирали гуманитарную помощь очень быстро. Просто следует закинуть просьбу о помощи в соцсети. И буквально за день мы могли собрать около двадцати машин. Это очень большой объем. Если мы сейчас бросим кличи, просто попросим о какой-нибудь помощи, то мы, к сожалению, не соберем.

Алексей:Мы привлекаем наши собственные ресурсы, знание английского языка, связи за границей. Для того чтобы привлекать международных доноров, фонды, ездим в Красный Крест, в Польшу, Global Parliament и другие организации. Все для того, чтобы получить гуманитарку.

Что обычно возите?

Майя: Мы разводим продукты питания, средства гигиены, памперсы, детское питание, одежду, медикаменты. То есть, мы помогаем абсолютно всем и стараемся выполнять все заявки. К сожалению, не всегда у нас это удается сделать, так как сейчас наблюдается большой спад.

Алексей: Но сами запросы растут каждый день, мы видим новые направления, которые сейчас открываются. Мы сейчас формируем направление Новолуганское и направление Херсонское. Там люди нуждаются и еды нужно очень много. А, к сожалению, у нас таких возможностей нет. Поэтому мы там сейчас тратим деньги для того, чтобы купить необходимое.

—  Майя: Мы закупаем сейчас сами. То есть, если раньше это было так: нам поступала гуманитарная помощь и мы могли ее развозить. На данном этапе это закупка продуктов за свои средства и потом уже развозка. Вот, например, в Новолуганске. Три дня назад наши водители туда доехали и у них вообще не было гуманитарной помощи. Это действительно большая проблема.

А что действительно необходимо на оккупированных территориях?

Алексей: Продукция, не требующая специального температурного режима хранения, долгохранящаяся еда — консервы, макароны, мивина.

Майя: Сублиматы разные. То есть то, что можно просто залить кипятком. Мы стараемся формировать разные продуктовые наборы для того, чтобы человек получил на неделю этот продуктовый набор и смог использовать и готовить для себя, а также для своей семьи.

Алексей: Еще проблема в том, что за все более ста дней войны, которые мы вот занимаемся гуманитарной помощью, к сожалению, лишь несколько раз нам государство помогало с предоставлением гуманитарки, мы знаем, что государственные склады полностью забиты пищей, всем необходимым. Но даже учитывая, что у нас есть возможность довозить это до Мариуполя и в те зоны, где, в принципе, государство не действует, оно нам эту помощь не оказывают, хотя обещают.

Тщательно рашисты проверяют машины с гуманитарной помощью на блокпостах?

Майя: Да, проверяют. Для этого мы вообще оформляем документы. У нас абсолютно все машины оформлены и у нас все водители оформлены. Для нас важно, чтобы это было официально. В документе указано, что мы везем. То есть, когда загружается машина, где и что перевозит.

— Были случаи ограбления гуманитарных конвоев?

Алексей: Скажем так, те эвакуационные экипажи, которые следуют по назначению, например, в Мариуполь. Там мы просто можем что-то отдать. То есть для нас, знаете ли, нет разницы. Ну, если это человек, то мы по-человечески относимся. Они нас и наших водителей пропускают, дают возможность эвакуировать, спасать жизнь. И наши тогда оставляют им то, что им нужно.

Майя: Дело в том, что у нас идет конкретная адресная доставка То есть, у нас есть заявки, которые мы подготавливаем и довозим до людей. Для нас важно, чтобы это не просто приезжало куда-то на общественные склады, а чтобы мы отвезли конкретному человеку. У нас есть фото, видео, отчеты. Для нас это очень важно. И есть мы тщательно это контролируем.

Как люди могут помочь вам?

Алексей: Все: топливо, гуманитарную помощь, еду, одежду. Если у кого-то есть, мы можем приехать, забрать, что-то перевезти откуда-нибудь. Любая помощь будет по назначению. Сегодня день мы встретили четырех человек, предлагающих собственный транспорт. Но он поломан. Они просят его отремонтировать на средства нашей организации, нашего фонда. И они готовы садиться в эту машину и ехать в Лисичанск, например, там, где сейчас обстреливают.

Может быть, нужны какие-то конкретные специалисты, психологи или психологическая помощь?

— Алексей: Это одно из тех направлений, которое мы сейчас разрабатываем на западе Украине. И наши сотрудники это, пожалуй, первые люди, нуждающиеся в этой в помощи. Даже мы сами. Мы пользуемся этими услугами, потому что нагрузка очень большая. И если такая возможность была бы оказана профессиональным специалистом, то это было бы очень хорошо.

В чем вы сейчас нуждаетесь больше всего?

Майя: Продукты. Продукты питания, средства гигиены и медикаменты, топливо. Конечно, топливо. Это на первом месте, потому что у нас бывали ситуации, когда машина просто не могла выехать в рейс из-за нехватки топлива.

Алексей: Автомобили. Потому что это наш основной ресурс и их обеспечение, машины выходят из строя постоянно. Они все систематически начали ломаться, двигатели не выдерживают нагрузку либо банально обстреливают машины.

Майя: У нас за последнюю неделю было десять больших поломок. А ремонт очень дорогой.

Алексей: К примеру, за прошлый месяц мы потратили более 15 тысяч долларов для того, чтобы просто купить минимальные запчасти. Это мы не говорим о том, чтобы делать очень качественно. То есть то, что сейчас необходимо, чтобы она поехала в рейс. Ребята говорят, что приехала машина сразу снова на ремонт.

Откуда вы черпаете силы?

—  Майя: Иногда бывает очень тяжело. Мы работаем вообще без выходных. Большая часть нашей команды работает ночью. У нас бывает такое, что мы спим там два-три часа. Но иначе мы не можем, ведь мы должны помочь Украине. Мы должны помочь нашим родным, нашим украинцам.

Алексей: Волонтеры здесь не материально мотивированы, хотя мы обеспечиваем материально. Мы оплачиваем, делаем сейчас страхование, лечение, если кто-то попал впросак, есть соцпакет. У нас очень профессиональная команда. В принципе каждый руководитель на своей позиции. Это люди с высоким опытом управления бизнесом, управления персоналом.

Есть ли у вас долгосрочные планы?

Алексей: По данным ООН, с которыми мы общаемся, они планируют гуманитарную миссию на пять лет. Поэтому мы на них ориентируемся. Мы планируем, что наша организация должна продолжать работать все это время. Но мы надеемся, что война, как можно скорее, закончится нашей победой. Но вот сейчас мы так рассчитываем всю инфраструктуру и готовим персонал, команду, технику людей для того, чтобы мы работали как можно больше, эффективнее и дольше.

Что первое сделаете после победы?

Майя: Поспим.

ЭВАКУАЦИЯ (Альбина)

Как происходит подготовка к эвакуации? Как находите людей, которые должны эвакуироваться? Даете объявления, строите маршрут. Именно в аспекте информационной гигиены.

В первую очередь это заявки с сайтов и соцсетей. Также мы уже наладили коммуникацию с местными волонтерами, госструктурами, которые нам предоставляют списки людей, которых нужно эвакуировать.

Вы эвакуируете людей из Мариуполя?

— Я вывожу людей из Мариуполя. Сейчас мы разрабатываем еще направление Херсона. В ближайшее будущем будем оттуда эвакуировать.

Как удается проезжать мимо блокпостов оккупантов с людьми?

— Очень сложно. Во-первых. люди проходят фильтрации. Во-вторых, нужны пропуски на транспорт. Это делают наши водители, когда заезжают на оккупированную территорию. Водитель тоже должен пройти фильтрацию. Он ждет пропуск дня два. Он едет забирать людей, и вместе они выезжают. Мы со своими водителями проводим беседы по поводу того, что мы поддерживаем нейтралитет. Мы ни в коем случае не говорим свою какую-то позицию или сторону. Мы волонтеры, мы нейтральные. Мы за то, чтобы спасти мирных жителей. Поэтому наши водители, они все уже обучены, что лишнего ничего не говорим. Задают вопросы, отвечаем, не задают, молчим.

А люди, которых эвакуируют сдерживаются?

В основном, проводится допрос водителей, проверяют документы и у людей. У людей могут спросить, «вывозит вас за деньги или нет», потому что это проверяется. У нас эвакуация бесплатная. И также у людей могут проверить сумки. Проверяют также, чтобы это были не военные и не были причастны к «Азову». В принципе все. И чтобы дети были обязательно со своими родителями или опекунами. Чтобы мы не вывозили просто детей.

Как насчет собственной безопасности? Эвакуационный экипаж полностью в обмундировании?

Если мы едем в зоны боевых действий, то обязательно бронежилеты, каски. Если это оккупированные территории, мы не можем надеть бронежилет на водителя, потому что он туда проезжает и говорит, что едет за своими родными. Он не говорит, что он волонтер, поскольку, когда мы официально ездили как волонтеры, наши волонтеры попали в плен. Поэтому теперь в частном порядке водитель едет как будто бы за своими родственниками, и мы не можем его одеть в снаряжение. Никаких пропусков мы ему не даем.

Существуют ли какие-то средства или мероприятия для усиления безопасности людей, которых эвакуируют?

В принципе, если это оккупированная территория, то там уже опасность миновала в плане обстрелов. Если это не оккупированная территория для людей, никакой безопасности мы не можем гарантировать, но мы возим их только безопасными и проверенными маршрутами. Иногда, конечно, бывают форс-мажоры, от которых мы не застрахованы и предусмотреть мы их не можем. Поэтому люди, которые выезжают, они сами понимают, что всякое может произойти. Но, конечно же, мы возим исключительно по проверенным маршрутам.

Много в Мариуполе желающих выехать еще?

Да еще есть. Очень много людей оттуда выехало собственным транспортом. Мы вывезли многих с марта месяца из Мариуполя. Но еще там есть люди. Это пенсионеры, инвалиды, и те, кто остался без собственного транспорта, который либо сгорел, либо его не было вовсе. Поэтому желающие еще есть.

Из какого города была самая сложная эвакуация и почему?

— Из Мариуполя. Потому что когда мы начинали эвакуацию из Мариуполя, там еще были боевые действия в разных районах, поэтому мы заезжали в те районы, в которых это было доступно. В те, которые недоступны, мы не ездили. Но, конечно же, эти боевые действия, они тоже были где то непосредственно близко. Поэтому это и опасно. И в то же время с блокпостами сложно, потому что люди, бывало, по три дня ночевали на трассе, потому что не пропускают. Бывало даже без воды, без еды. Сейчас мы, конечно, водителям всем нашим даем продукты и обязательно говорим, чтобы они оставили на обратную дорогу. Вот в прошлый рейс из Мариуполя стояли трое суток. В поле ночевали прямо в автобусе, готовили еду. Поэтому даем водителям, горелки и спальники, чтобы они могли как-то переночевать.

А вы эвакуируете только людей?

Животных тоже эвакуируем. Мы вывозим достаточно много животных. Недавно велосипед вывезли.

После эвакуации вы передаете людей в руки других волонтеров?

Мы либо привозим на ж/д вокзалы, откуда идут эвакуационные поезда, либо размещаем по надобности, либо к родственникам, либо передаем волонтерам. Если мы приезжаем в позднее время, когда уже эвакуационные поезда не едут, мы можем привезти на ж/д вокзал, тогда есть волонтеры, и они тоже могут помочь с размещением. Очень сложно размещать людей с инвалидностью, потому что не все риелторы на это соглашаются. Есть шелетры, где лежачие места. Просто это матрасы на полу, либо там этаж высокий. Поэтому с такими людьми, конечно, нам очень сложно. Мы обзваниваем очень много разных мест, возим с одного в другое. И есть люди с капельницей, которые надо промывать, ухаживать, либо памперсы менять.

ИСТОРИЯ ОДНОЙ ЭВАКУАЦИИ (Владимир)

Микроавтобус моего коллеги, гражданина Великобритании который сейчас находится в больнице в Днепре. У него проблемы с глазом, он его лишился. После последней нашей эвакуации с Лисичанска. Мы поехали в Лисичанск за людьми. Приехав, я попал под авиаудар. Находился возле здания Дома культуры. Туда был прилет. Я пострадал. Потом попал в госпиталь, меня обработали. Мой напарник поехал в это время собирать людей по Лисичанску. Ну, так как там нет связи и интернета, мы потерялись. Я после больницы покинул Лисичанск. Он с людьми, потом вслед поехал и по дороге его машину обстреляли. Он добрался до блокпоста, там военные вызвали скорую помощь, их всех госпитализировали. Они были втроем в машине: водитель, два эвакуированных человека — бабушка и дедушка. Дедушка был ранен, бабушка цела, и водитель наш был тоже ранен. Проблема с глазом. И получается потом я, когда он вышел на связь, я вернулся за ним, мы встретились уже в Константиновке. Я забрал его и приехали в Днепр. Его в больницу положили.

Ярослав Жахалов

Фото, видео: Максим Якушев







Источник

Новости по теме

Последние новости